Close

04.02.2016

Грибоедова (Екатерининский) канал

   Канал с «литературным» названием встречается во многих произведениях русской классики. Переименованный в 1923 г. с целью стереть память о просвещенной императрице, он получил имя Грибоедова, жившего в доме 104 по набережной канала. Но это же здание считается домом Алёны Ивановны, старухи-процентщицы из бессмертного романа Достоевского:

   С замиранием сердца и нервною дрожью подошел он к преогромнейшему дому, выходившему одною стеной на канаву, а другою в –ю улицу.

Так описывает Фёдор Михайлович поход Раскольникова на «пробу», неласково обзывая Екатерининский канал – канавой. А ведь именно в тех местах «канаву» украшает Львиный мост, один из наиболее симпатичных малых мостиков нашего города. Впрочем, до львов ли Вам, если за пазухой тяжелым грузом прячется топор? Зато практический глаз преступника рассмотрит в канаве удобное (вроде бы) место для захоронения улик:

   Это было уже давно решено: «Бросить всё в канаву, и концы в воду, и дело с концом». Так порешил он еще ночью, в бреду, в те мгновения, когда, он помнил это, несколько раз порывался встать и идти: «поскорей, поскорей, и всё выбросить». Но выбросить оказалось очень трудно.

   Он бродил по набережной Екатерининского канала уже с полчаса, а может и более, и несколько раз посматривал на сходы в канаву, где их встречал. Но и подумать нельзя было исполнить намерение: или плоты стояли у самых сходов и на них прачки мыли белье, или лодки были причалены, и везде люди так и кишат, да и отовсюду с набережных, со всех сторон, можно видеть, заметить: подозрительно, что человек нарочно сошел, остановился и что-то в воду бросает. А ну как футляры не утонут, а поплывут? Да и конечно так. Всякий увидит. И без того уже все так и смотрят, встречаясь, оглядывают, как будто им и дело только до него.

[Ф.М. Достоевский, «Преступление и наказание»]

 

   Достоевский сам много жил неподалеку от Екатерининского канала и здесь же селил своих героев. На набережной происходит одна из самых трагических сцен «Неточки Незвановой»:

   Мы сошли с лестницы; полусонный дворник отворил нам ворота, подозрительно поглядывая на нас, и батюшка, словно боясь его вопроса, выбежал из ворот первый, так что я едва догнала его. Мы прошли нашу улицу и вышли на набережную канала. За ночь на камнях мостовой выпал снег и шел теперь мелкими хлопьями. Было холодно; я дрогла до костей и бежала за батюшкой, судорожно уцепившись за полы его фрака. Скрипка была у него под мышкой, и он поминутно останавливался, чтоб придержать под мышкой футляр.

   Мы шли с четверть часа; наконец он повернул по скату тротуара на самую канаву и сел на последней тумбе. В двух шагах от нас была прорубь. Кругом не было ни души. Боже! как теперь помню я то страшное ощущение, которое вдруг овладело мною!

[Ф.М. Достоевский, «Неточка Незванова»]

 

   Несмотря на длинное и несколько неудобное для стихосложения название, канал отразился и в поэзии. Или, правильнее сказать, русская поэзия отразилась в воде Екатерининского канала:

Отшельником живу, Екатерининский канал 105.
За окнами растет ромашка, клевер дикий,
Из-за разбитых каменных ворот
Я слышу Грузии, Азербайджана крики.

Из кукурузы хлеб, прогорклая вода.
Телесный храм разрушили.
В степях поет орда,
За красным знаменем летит она послушная.

Мне делать нечего пойду и помолюсь
И кипарисный крестик поцелую
Сегодня ты смердишь напропалую Русь
В Кремле твой Магомет по ступеням восходит

И на Кремле восходит Магомет Ульян:
«Иль иль Али, иль иль Али Рахман!»
И строятся полки, и снова вскачь
Зовут Китай поднять лихой кумач.

Мне ничего не надо: молод я
И горд своей душою неспокойной.
И вот смотрю закат, в котором жизнь моя,
Империи Великой и Просторной.

[Константин Вагинов, «Петербургские ночи»]

   Стихотворение талантливого поэта-декадента, написанное в начале 1920-х гг., может шокировать неподготовленного читателя. В таком случае – стихи Николая Агнивцева, описывавшего город с восторгами влюбленного и прилежностью путеводителя:

Вы не бывали
На канале?

На погрузившемся в печаль
Екатерининском канале,
Где воды тяжелее стали
За двести леть бежать устали
И побегуть опять едва ль…
Вы там наверное бывали?
А не бывали — очень жаль!

Эрот в ночи однажды, тайно
Над Петербургом пролетал,
И уронил стрелу случайно
В Екатерининский канал.
Старик-канал, в волненьи странном,
Запенил, забурлил вокруг
И вмиг — Индийским океаном
Себя почувствовал он вдруг!..

И заплескавши тротуары,
Ревел, томился и вздыхал
О параллельной Мойке старый
Екатерининский канал…
Но, Мойка — женщина. И бойко
Решив любовные дела, —
Ах!..- Крюкову каналу Мойка
Свое теченье отдала!..
Ужасно ранит страсти жало!..
И пожелтел там, на финал,
От козней Крюкова канала
Екатерининский канал!..

Вы не бывали
На канале?

На погрузившемся в печаль
Екатерининском канале,
Где воды тяжелее стали
За двести лет бежать устали
И побегуть опять едва ль?
Вы там наверное бывали?
А не бывали — очень жаль!

[Николай Агнивцев, «Блистательный Санкт-Петербург»]

Канал Грибоедова мы посещаем во время некоторых экскурсионных прогулок «1703», в том числе пешеходной экскурсии «Император Александр II».