Close

07.04.2017

Нева

   Главная водная артерия Петербурга величаво несет свои воды не только по Приневской низменности, но и по страницам русской литературы. Для Ломоносова в его знаменитой оде, обращенной к Елизавете Петровне, Нева покорна императорской власти. Впрочем, это и неудивительно – стихотворение было написано за 30 лет до первого из катастрофических наводнений (1777, 1824, 1924)…

В полях кровавых Марс страшился,
Свой меч в Петровых зря руках,
И с трепетом Нептун чудился,
Взирая на российский флаг.

В стенах внезапно укрепленна
И зданиями окруженна,
Сомненная Нева рекла:
«Или я ныне позабылась
И с оного пути склонилась,
Которым прежде я текла?»

[М.В. Ломоносов, «Ода на день восшествия на Всероссийский престол Ее Величества Государыни Императрицы Елисаветы Петровны 1747 года»]

   Любопытен образ Невы у Державина. В нередких у него гедонистических стихах главная петербургская река выполняет роль своеобразного мирного фона:

Сон томною своей рукою
Мечты различны рассыпал,
Кропя забвения росою,
Моих домашних усыплял;
Вокруг вся область почивала,
Петрополь с башнями дремал,
Нева из урны чуть мелькала,
Чуть Бельт в брегах своих сверкал

[Г.Р. Державин, «Видение мурзы»]

   Но Державин знал и другую Неву – опасную и стремительную реку; когда в 1796 г. при переправе у усадьбы «Богословка» утонул знакомый поэта, владелец усадьбы и музыкант-любитель Федор Михайлович Дубянский, Державин откликнулся на это трагическое событие стихотворением:

Из-за облак месяц красный
Встал и смотрится в реке,
Сквозь туман и мрак ужасный
Путник едет в челноке.

Блеск луны пред ним сверкает,
Он гребет сквозь волн и тьму;
Мысль веселье вображает,
Берег видится ему.

Но челнок вдруг погрузился,
Путник мрачну пьет волну;
Сколь ни силился, ни бился,
Камнем вниз пошел ко дну.

Се вид жизни скоротечной!
Сколь надежда нам ни льсти,
Все потонем в бездне вечной,
Дружба и любовь, прости!

[Г.Р. Державин, «Потопление»]

По иронии судьбы, спустя 13 лет Державин откликнется стихами на еще одну невскую катастрофу. В 1809 г. лейтенант Н.А. Хвостов и мичман Г.И. Давыдов (персонажи рок-оперы «Юнона и Авось»), знаменитые своими приключениями в Русской Америке, покорители Тихого океана… также утонули в Неве, пытаясь перейти по разведенному Исаакиевскому мосту с Васильевского острова на южный берег. Державин, узнав об этом, пишет:

Но мудрых рассужденье
Коль справедливо то,
Что блеск столиц и прелесть
Достоинствам прямым
Опасней, чем пучины
И камни под водой:
Так, красны струи невски!
Средь тихих ваших недр,
В насмешку бурям грозным
И страшным океанам,
Пожрать не могшим их,
Вы, вы их поглотили!

[Г.Р. Державин, «В память Давыдова и Хвостова»]

Двойственность Невы прекрасно чувствовал и выражал в своих стихах Пушкин. С одной стороны, величественная река служит украшением города,

В гранит оделася Нева;
Мосты повисли над водами;
Темно-зелеными садами
Ее покрылись острова

с другой – несет горожанам погибель:

Но вот, насытясь разрушеньем
И наглым буйством утомясь,
Нева обратно повлеклась,
Своим любуясь возмущеньем

[А.С. Пушкин, «Медный всадник»]

Страх наводнения продолжал преследовать петербуржцев и в середине XIX столетия, свидетельством чему могут быть некрасовские строки:

Слава богу, стрелять перестали!
Ни минуты мы нынче не спали,
И едва ли кто в городе спал:
Ночью пушечный гром грохотал,
Не до сна! Вся столица молилась,
Чтоб Нева в берега воротилась,
И минула большая беда –
Понемногу сбывает вода.

[Н.А. Некрасов, «О погоде»]

В то же время река все чаще становится местом романтических прогулок и воспоминаний:

Опять стою я над Невой,
И снова, как в былые годы,
Смотрю и я, как бы живой,
На эти дремлющие воды.

Нет искр в небесной синеве,
Все стихло в бледном обаянье,
Лишь по задумчивой Неве
Струится лунное сиянье.

Во сне ль все это снится мне,
Или гляжу я в самом деле,
На что при этой же луне
С тобой живые мы глядели?

[Ф.И. Тютчев, «Опять стою я над Невой…»]

   Образ Невы часто встречается у поэтов Серебряного века. Иннокентий Анненский размышлял о судьбах имперской столицы:

Сочинил ли нас царский указ?
Потопить ли нас шведы забыли?
Вместо сказки в прошедшем у нас
Только камни да страшные были.

Только камни нам дал чародей,
Да Неву буро-желтого цвета,
Да пустыни немых площадей,
Где казнили людей до рассвета.

[И.Ф. Анненский, «Петербург»]

   У Блока Нева выступает и свидетельницей грозных исторических событий, разворачивавшихся в течение жизни поэта, и неотъемлемой частью туманного и романтического блоковского Петербурга:

Город спит, окутан мглою,
Чуть мерцают фонари…
Там далёко, за Невою,
Вижу отблески зари.
В этом дальнем отраженьи,
В этих отблесках огня
Притаилось пробужденье
Дней тоскливых для меня…

[А.А. Блок, «Город спит, окутан мглою»]

В свою очередь, образ Блока, «гуляющего над Невой», отразился в поэзии Цветаевой:

И проходишь ты над своей Невой
О ту пору, как над рекой-Москвой
Я стою с опущенной головой,
И слипаются фонари.


Всей бессонницей я тебя люблю,
Всей бессонницей я тебе внемлю
О ту пору, как по всему Кремлю
Просыпаются звонари.

[М.И. Цветаева, «Стихи к Блоку»]

Великолепен образ Невы в «ампирной» поэзии раннего Мандельштама:

А над Невой – посольства полумира,
Адмиралтейство, солнце, тишина!
И государства жесткая порфира,
Как власяница грубая, бедна.

[О.Э. Мандельштам, «Петербургские строфы»]

И трагичен – в посвященном революционным событиям стихотворении Зинаиды Гиппиус:

Мы были с ними, были вместе,
Когда надвинулась гроза.
Пришла Невеста. И Невесте
Солдатский штык проткнул глаза.

Мы утопили, с визгом споря,
Ее в чану Дворца, на дне,
В незабываемом позоре
И наворованном вине.

Ночная стая свищет, рыщет,
Лед по Неве кровав и пьян…
О, петля Николая чище,
Чем пальцы серых обезьян!

[З.Н. Гиппиус, «14 декабря 1917»]

На мандельштамовский мотив («над Невой») откликается Ахматова в посвященном другу-поэту стихотворении:

Это наши проносятся тени
Над Невой, над Невой, над Невой,
Это плещет Нева о ступени,
Это пропуск в бессмертие твой.

[А.А. Ахматова, «Я над ними склонюсь, как над чашей…»]

   Одним из символов России выступала Нева для представителей белой эмиграции; её образ появляется в стихах Владимира Набокова:

Воздух твой, вошедший в грудь мою,
я тебе стихами отдаю.

Синей ночью рдяная ладонь
охраняла вербный твой огонь.

И тоскуют впадины ступней
по земле пронзительной твоей.

Так все тело – только образ твой,
и душа, как небо над Невой.

[В.В. Набоков, «К Родине»]

и Георгия Иванова – в прекрасном стихотворении, посвященном его жене Ирине Одоевцевой:

Ты не расслышала, а я не повторил,
Был Петербург, апрель, закатный час,
Сиянье, волны, каменные львы…

И ветерок с Невы
Договорил за нас.

Ты улыбалась. Ты не поняла,
Что будет с нами, что нас ждёт.
Черёмуха в твоих руках цвела…
Вот наша жизнь прошла,
А это не пройдёт.

[Г.В. Иванов, «Ты не расслышала, а я не повторил…»]

Отметим, что образ Невы нередко встречается не только в поэзии. Цирюльник Иван Яковлевич выбрасывает в реку нос майора Ковалева:

   Этот почтенный гражданин находился уже на Исакиевском мосту. Он прежде всего осмотрелся; потом нагнулся на перила, будто бы посмотреть под мост: много ли рыбы бегает, и швырнул потихоньку тряпку с носом. Он почувствовал, как будто бы с него разом свалилось десять пуд; Иван Яковлевич даже усмехнулся.

[Н.В. Гоголь, «Нос»]

Видом реки любовался измученный Раскольников:

   Проходя чрез мост, он тихо и спокойно смотрел на Неву, на яркий закат яркого, красного солнца. Несмотря на слабость свою, он даже не ощущал в себе усталости. Точно нарыв на сердце его, нарывавший весь месяц, вдруг прорвался. Свобода, свобода! Он свободен теперь от этих чар, от колдовства, обаяния, от наваждения!

[Ф.М. Достоевский, «Преступление и наказание»]

Самоубийственным прыжком в Неву пугал свою подругу в письме Макар Девушкин из «Бедных людей»:

Я привык к вам, родная моя. А то что из этого будет? Пойду к Неве, да и дело с концом.

[Ф.М. Достоевский, «Бедные люди»]

А герой «Островитян» Лескова Герман Верман и в самом деле на это решился:

   Дело было вот в чем: ночью с первого на второе мая очередные рыбаки на тонях, при свете белой ночи, видели, как кто-то страшный и издали немножко схожий с виду с человеком бросился с екатерингофского берега в Неву. Рыбаки, имеющие беспрестанные столкновения с водяными чертями, служащими по их департаменту, тотчас сообразили, что это ни более ни менее как одна из тысячи проделок потешающегося над ними дьявола, ибо человеку не могло прийти в голову попробовать переплыть Неву в этом месте.

[Н.С. Лесков, «Островитяне»]

 

   В качестве более близкого знакомства с приневскими достопримечательностями можно рекомендовать две экскурсии «1703»: «Путешествие вдоль Невы: от Лавры до Шлиссельбурга» и «Невское Правобережье».