Close

16.01.2016

Васильевский остров

   Крупнейший остров невской дельты занимает не только значительную часть исторического центра Петербурга, но и весьма прочное место в «петербургском тексте» русской литературы.

   По Васильевскому, в сторону залива, бежит несчастный герой «Медного всадника» Евгений, видя огромные разрушения, причиненные наводнением 1824 г.

Скривились домики, другие
Совсем обрушились, иные
Волнами сдвинуты; кругом,
Как будто в поле боевом,
Тела валяются. Евгений
Стремглав, не помня ничего,
Изнемогая от мучений,
Бежит туда, где ждет его
Судьба с неведомым известьем,
Как с запечатанным письмом.
И вот бежит уж он предместьем,
И вот залив, и близок дом…

[А.С. Пушкин, «Медный всадник»]

   На острове жили многие литературные герои – например, художник Чертков из гоголевского «Портрета» (заметим, что при описании острова Николай Васильевич подчеркивает присущие ему тогда, кроме района Стрелки, черты «рабочей окраины»):

   Усталый и весь в поту, дотащился он к себе в Пятнадцатую линию на Васильевский остров. С трудом и с отдышкой взобрался он по лестнице, облитой помоями и украшенной следами кошек и собак.

[Н.В. Гоголь, «Портрет»]

   Характерно, что когда Чертков стал обладателем выпавшей из рамы портрета 1000 червонных, он тут же попрощался с Васильевским и

   нанял, не торгуясь, первую попавшуюся великолепнейшую квартиру на Невском проспекте.

На Васильевский остров приезжает и главный герой «Воскресения»:

   В этот день, последний его пребывания в Петербурге, он с утра поехал на Васильевский остров к Шустовой.

   Квартира Шустовой была во втором этаже. Нехлюдов по указанию дворника попал на черный ход и по прямой и крутой лестнице вошел прямо в жаркую, густо пахнувшую едой кухню. Пожилая женщина, с засученными рукавами, в фартуке и в очках, стояла у плиты и что-то мешала в дымящейся кастрюле.

 – Вам кого? – спросила она строго, глядя поверх очков на вошедшего.

   Не успел Нехлюдов назвать себя, как лицо женщины приняло испуганное и радостное выражение.

[Л.Н. Толстой, «Воскресение»]

   Черты рабочей окраины, враждебной сановному, чинному миру Невского, Васильевский остров сохраняет и в «Петербурге» Андрея Белого:

   О чем были думы? Васильевские? Кули и рабочий? Да – конечно: жизнь дорожает, рабочему нечего есть.

[Андрей Белый, «Петербург»]

   И, конечно, говоря о литературном отражении Васильевского острова, нельзя не вспомнить прекрасные, всем известные строки Бродского:

Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать.
На Васильевский остров
я приду умирать.
Твой фасад темно-синий
я впотьмах не найду.
между выцветших линий
на асфальт упаду.

И душа, неустанно
поспешая во тьму,
промелькнет над мостами
в петроградском дыму,
и апрельская морось,
над затылком снежок,
и услышу я голос:
— До свиданья, дружок.

И увижу две жизни
далеко за рекой,
к равнодушной отчизне
прижимаясь щекой.
— словно девочки-сестры
из непрожитых лет,
выбегая на остров,
машут мальчику вслед.

[И.А. Бродский, «Ни страны, ни погоста…»]

Васильевскому острову посвящен отдельный цикл пешеходных экскурсий П.Н. Гордеева, в числе которых «Дворики Университета», «Университетский городок», «Вокруг Первой линии», «Вдоль Шестой и Седьмой линий».